Как известно, Николай Бахтин в 1932 г. уехал из Франции на постоянное жительство в Англию и с 1938 года и до своей смерти в 1950 году преподавал лингвистику в Бирмингемском университете. Архив Николая Бахтина сегодня хранится в Исследовательской библиотеке Кэдбери Бирмингемского университета[1]. В ней находится более 4 миллионов единиц архивов и рукописей, начиная с VII века и до наших дней. Кроме того, библиотека содержит обширные коллекции документов, связанных с организациями, обществами и предприятиями, множество личных и семейных документов, а также и весь архив Бирменгемского университета.

Помимо официального университетского архива, в специальных коллекциях хранятся документы некоторых бывших преподавателей и студентов. В отдельной архивной коллекции собраны документы сотрудников Бирмингемского университета. Как правило, они состоят из корреспонденции; заметок о лекциях и исследованиях; рукописей, машинописных и печатных копий опубликованных и неопубликованных работ; вырезок из прессы; биографических заметок; иногда различных материалов, собранных по темам. Они также могут включать личные и семейные документы.

В каталоге этого архива под буквой “B”[2] значится: “Bachtin, Nicholas (1895‒1950), Lecturer[3] in Linguistics: papers relating to a proposed edition of Plato's Cratylus and linguistic topics; biographical notes; notebooks; lectures; correspondence; personal papers. Finding No: US5”[4].

Этот Фонд US5 называется «Документы Бирмингемского университета: Бумаги Николая Бахтина». В нем хранятся его личные документы, относящиеся к 1930‒1950 годам. Они размещены в 11 боксах (коробках). Это около 70 папок и тетрадей, в которых содержатся биографические заметки о Бахтине, составленные академическими коллегами и другими; различные лекции и конспекты лекций Бахтина, в том числе о Толстом, Маяковском, Пушкине, лингвистике, реализме в драматургии, месте поэзии в капиталистическом государстве; эссе и заметки к эссе о Гомере, истории Греции; записные книжки на французском языке; смесь лекций на русском и английском языках; сочинения; заметки; переписка; некоторые газетные статьи Бахтина на русском языке; рукописи, присланные Бахтину русскими писателями-эмигрантами.

Отдельный бокс – тетради и блокноты, в которых содержатся сотни стихотворений на разных стадиях завершения, в основном неопубликованных и неизвестных.

Вся эта коллекция была приобретена отделом специальных коллекций библиотеки в результате дарения и покупки в период с 1960 по 2001 год.

Документы в боксах 1-8 были сданы на хранение в 1960 году профессором Бирмингемского университета Остином Дунканом-Джонсом*[5].

Документы из Бокса 9 были переданы на хранение в 1990 году семьей писательницы и близкого друга Бахтина Франчески Уилсон**.

Документы из Бокса 10 были переданы на хранение в 1994 году профессором кафедры русского языка и литературы Бирмингемского университета Р.Ф. Уиллетсом***.

Документы, представленные в Боксе 11, были приобретены у двух близких друзей Бахтина, доктора Инны Ариан****, преподавателя кафедры русского языка и литературы Бирмингемского университета, и мисс Франчески Уилсон из Лондона. В 2001 году часть документов были приобретены у Бернарда Куорича[6].

Это большой массив документов, исчисляемый сотнями, а может, и более тысячи страниц. К примеру, мы заказали лишь три позиции (а их в архиве Бахтина 114), и вышло 107 страниц.

Кроме самого архива Николая Бахтина, в Библиотеке под номером XUS5 хранятся документы сотрудников Бирмингемского университета. И нам удалось найти в этом Фонде, в 13 коллекциях преподавателей, материалы, связанные с Николаем Бахтиным: его письма к коллегам, протоколы заседаний совета факультета искусств, дневники преподавателей, где есть о нем упоминания и т. д., и даже статью Николая Бахтина «Русская революция глазами белой гвардии».

Документы бывших преподавателей университета не находятся в свободном доступе. Их можно лишь заказать, указав конкретный документ. Мы получили материалы автобиографического характера самого Николая, а также воспоминания о нем и личную переписку. Среди этих документов находятся три письма от семьи Бахтиных. Они изобилуют информацией биографического характера не только относительно ведущих переписку, но и брата Николая ‒ Михаила Бахтина. Особый интерес для нас представляет тот факт, что эта переписка относится к периоду переезда Михаила Бахтина из Витебска в Ленинград, и в ней раскрывается непростой характер взаимоотношений Михаила со своей семьей.

До сегодняшнего дня содержание этих писем, как и большинства материалов архива Николая Бахтина, не было известно российскому научному сообществу. Хотя ссылки на него делались. Например, в статье О. Осовского и В. Киржаевой говорится о том, что в 1924 году «в письме старшему сыну Николаю, отправленному в Париж из Невеля 16 июня, Варвара Захаровна сетует, что не знает ни адреса Михаила Михайловича, ни того, как на новом месте складываются у него дела» (Осовский, Киржаева, 2020: 94). При этом в тексте дается ссылка на Исследовательскую библиотеку Кэдбери. В списке же использованных источников стоит не ссылка на конкретный документ, а электронный адрес, по которому размещен каталог документов архива Бахтина в формате pdf [7], т. е. не сами документы, а их названия и краткие описания. В содержании Бокса 11, под номером 9, читаем: “Three letters to Bachtin from his mother and sisters, 1924‒1925 Includes letter from his mother written from Nevel, 16 June 1924, complaining that the family never heard from 'Misha' and that they did not even know his address in Leningrad”[8]. Само же письмо Осовскому и Киржаевой по всей вероятности было не известно.

Кроме того, уважаемые авторы не знали, что письма от 16.06.1924 г. в архиве Николая Бахтина нет – это ошибка составителя описания документов. Есть лишь три письма от его семьи, и все они находятся в одном месте – Бокс 11, Файл № 9, среди 24 хранящихся там файлов. И датируются они 10.11.1924, 18.03.1925 и 16.04.1925.

Письмо, в котором мама жалуется на отсутствие вестей от Миши от 16.06.1924, упоминается в книге Катерины Кларк и Майкла Холквиста «Михаил Бахтин». Они пишут следующее: “Bakhtin was not close to his family during his adult life. His mother complained in the mid 1920s that the family never heard from ‘Misha’ and that they did not even know his address in Leningrad”[9] (Clark, Holquist, 1984: 16). При этом дают следующую ссылку: “Mother in Nevel to Nikolai in Paris, June 16, 1924, in the possession of R.F. Christian, Saint Andrews University”[10] (Clark, Holquist, 1984: 359).

Как мы видим, это письмо хранилось не в Бирмингеме, а у профессора Р.Ф. Кристиана, крупнейшего исследователя русской литературы[11].

Нам было разрешено опубликовать письма от семьи, собственно это и составляет содержательную часть данной статьи. Они были написаны и отправлены из Невеля с ноября 1924 по апрель 1925 г. В каждом письме три адресанта: две сестры (Мария, Наталья) и мама*****. Написаны они на листах в клеточку, вырванных из середины (разворот) ученической тетради. У матери в тексте практически отсутствуют знаки препинания, но мы решили оставить всё как есть в подлиннике.

Письмо 1

от 10.11.1924.

France

A’ monsieur N. Bachtin

12, passage Elisée des Beaux Arts

Paris XVIII

Дорогой Коля! Вчера получили твое письмо от 25 окт, а от 7-го и книг не получали. Сказать нельзя, как это мне досадно! И почему это у других не пропадает! А я тебе не писала так долго потому, что у меня одна марка и я ждала твоего письма, чтобы ответить. Такие у нас дела, что и на марку никак не соберешь. Совсем прогорели! За лето мы очень протратились, очень уж большая семья была, долгов поделали, а папе жалованья убавили, работы побочной никакой нет, вот мы и запутались, не знаю уж, как и вылезем. Папа все нездоров, простудился и никак не может поправиться, т. к. у нас холодно и сыро, а кроме того доктор у него нашел склероз сердца.

Катя, наконец, получила место. Целый месяц им пришлось дожидаться, а потом назначили врозь одну к Петербургу, а другого[12] к Москве. Они поехали в Пет.<ербург> хлопотать, благо билет был и добились таки совместного назначения, но далеко, почти 400 верст отсюда[13].  Сегодня поехали на место. Не знаю, как проживут они там одни, тем более, что капиталу у них до первого жалования, т. е. недели на две, и на дорогу и т. д. – всего 3 р.[14]. Адрес: Ст. Березайка Октяб. ж. д. Железнодорожная школа. Е.М. Бахтиной[15]. В Петербурге они останавливались у Миши, хотя он нам даже адреса не оставил, но через общих знакомых они его таки разыскали (не очень-то это ловко было). Живут они скверно: уроками и лекциями. Мише удается заработать от 15 до 25 р., в месяц[16]. Статью поместить ему не удалось, один журнал закрылся, для другого она оказалась слишком велика, т. ч. пока нет никакой надежды. Пока он здоров и чувствует себя хорошо, но не лечиться, т. к. прежнее леченье вышло из моды, а придумали какое-то новое – впрыскивание. Когда будет снова рецидив, то вспрыснут – и пройдет навсегда. Чудно что-то. Адрес: Ленинград. Преображенская 38 кв. 5[17].

У нас зима только недавно началась, эти дни слегка морозит и несколько раз падал снег. Так что пока грязи еще почти не было, что для Невеля великая редкость. Мы на прежней квартире и с прошлого года она стала, конечно, только еще хуже, холодно, сыро, дует отовсюду. Вообще скверно.

С дядей Пашей[18] мы не переписываемся (А ты написал?). С Давыдовым Катя переписку совсем почти прекратила. Лизочке Ситниковой[19] удалось узнать об Александровых: Мария Захар., Ваня, Вася и Лена умерли, Костя куда-то пропал, а Маня и Настя живут в Феодосии, учительствуют. Маня вышла замуж и ее муж тоже умер, а у нее есть ребенок. Никаких подробностей неизвестно и все это очень дико, хотя, правда, мы ведь почти семь лет о них ничего не знали. Мама собирается написать Насте, но пока соберется!

Пиши, Коля, почаще, а я не могу обещаться быть аккуратной, но постараюсь опять запастись марками. И пришли же, наконец, обещанное описание Парижа!

19  24                                                                       Маруся

Милый Коля!

Я немножко на тебя сердита; так как ты перестал присылать мне открытками с видами. Те, которые ты прислал в общем письме, Маруся взяла себе и спрятала и мне ничего не осталось. Пожалуйста присылай побольше видов. Мы теперь в школе занимаемся вечером. Прихожу я в восемь, а иногда и позже, а ухожу в три. Ложусь спать очень рано, так как в семь часов утра хожу играть на рояле. В школе у нас весело, у меня много подруг, часто бываю концерты, на которых выступают наши же ученики. Я никогда ни в чем не участвую, так как ничего не умею. Учиться становиться все трудней и трудней, прибавили два новых предмета бухгалтерию и кооперацию и кажется прибавят еще какой-то. Напиши мне пожалуйста о том, кто в Париже теперь знаменитостями в опере и в камерных концертах. Меня это очень интересует. Пиши дальше описание Парижа, это очень интересно. Не сердись на меня, что я мало пишу, но ты сам уже признайся, немножко обо мне забыл! Целую тебя!

Наташа.

P.S. Да, я недавно прочла «Собор Парижской Богоматери» Гюго. Мне ужасно понравилась книга, но не могу сказать, чтобы дух старого Парижа, который так тебя нравится, меня особенно привлекал. Это был какой то противно варварский город! Вот Рим тоже был варварским, но не противно и мне его старый дух ужасно нравится.

Милый и дорогой мой Колюшечка!

Не пишу я деточка потому что и писать то нечего а если напишешь то как то выходит очень печально. И правда жизнь наша не веселая. Вот все папа не хорошо себя чувствует что-то у него с сердцем. Очень у него вид не важный. Сегодня проводили вот только что Катюшу она получила место не далеко от Петрограда очень не хотелось ей ехать ведь она от нас теперь далеко. Так жаль ее. Миша нам конечно не пишет. Катюша была у него в Петрограде вид у него нечего себе но дела у него не особенно хороши. Получает очень мало. А о нас он совершенно забыл. Даже адреса не прислали. Но Бог с ним только бы им хорошо жилось. Вот и ты Колюшка как далеко от нас. Бог знает когда увидимся.

Благодарю тебя деточка что нас не забываешь и пишешь. На карточке ты очень похож но только Колюша ты все таки худой как твое здоровье не безпокоит ли тебя твоя рука. Дядя Паша не пишет да мы сами виноваты он написал а я не ответила. Я прямо теперь разучилась писать ужасно бестолковые письма получаются. Маруся тебе писала про тетю Маню думаю что-то верно ужасное произошло. А к дяде Паше я собираюсь приехать у меня есть безплатный проезд. Будь здоров мой Колюшечка, пиши моя деточка не забывай нас. Пишешь ли дяде Паше напиши ему.

Папа и я крепко целуем.

Будь здоров и весел.

Твоя мать.

Очень рады что ты прислал нам свою фотографию Катюша тебе напишет.

Письмо 2

от 18.03.1925.

France

A’ monsieur N. Bachtin

15, Quai de Saint Michel

Paris V

Дорогой Коля! Ну и свинья же ты все-таки, столько не писал, а уж мы чего только не думали! Хотели было телеграмму даже тебе посылать, да у тебя очень длинный адрес и она обошлась бы рубля два с лишним и мы не осилили. Ну, хорошо, что ты устроился, наконец, по своему вкусу, а то служба, да еще в канцелярии прескучная штука. Я тебе очень завидую. Поэтому пиши чаще. Поздравляю тебя с днем рождения и желаю тебе всегда заниматься интересной работой, это самое лучшее. У нас все по старому. Наташа поправилась, бегает вовсю, даже полных четырех недель не удалось удержать ее дома. Ты спрашиваешь, зачем понадобилось мне переезжать из дому. Но как же иначе могла бы я ходить в школу, когда в доме корь. А если бы не ходила, то не получила бы жалованья, что для меня, конечно, отнюдь не удобно. Вот и пришлось мне искать пристанища. Папа более или менее здоров. У нас совершенно уж некстати в марте месяце наступила настоящая зима, выпал снег и стоят морозы, хотя на солнце все-таки тает, но это еще хуже, грязь. Катя пишет редко и также, как и ты, ухитряется написать письмо и ничего о себе не рассказать. Когда будут весенние, когда летние каникулы еще не известно, мы ждем с нетерпением. Сегодня у нас нет занятий, день Парижской Коммуны, я очень рада возможности никуда не выходить, тем более, что немного простудилась. Какими предметами занимаешься ты в университете. Пиши же.

Маруся.

19  25 

Милый Коля!

Поздравляю тебя с днем твоего рождения. Я живу постарому. Очень много докладов нужно писать, так что совсем нет времени. У нас теперь один день в неделю посвящен кружковым занятиям. Я записана в несколько кружков. У нас в школе часто бывают спектакли и концерты, которые я очень люблю. Сегодня у нас тоже будет спектакль и концерт по случаю праздника. Пожалуйста, присылай мне открытки, если это недорого стоит. Постарайся сняться. Я осенью снималась со своими подругами, но я ее послать тебе не могу, она у меня одна. Я по-прежнему переписываюсь с Лизочкой, она тебе кланяется. Если ты поедешь летом в Италию, то пришли мне тамошние виды. Прости, что я тебя этим безпокою, но мне ужасно хочется иметь тамошние виды. Потом мы все ждем описания Парижа. Целую тебя!

Наташа.

Милый и дорогой мой Колюшечка!

Поздравляю тебя с днем рождения. Дай Бог что бы ты был здоров и счастлив. Колюшечка как мы безпокоимся не получая от тебя писем так долго, прямо не знали что и подумать. Я уже приставала к Марусе чтобы она написала твоим хозяевам у которых ты живешь и спросила что с тобой я думала не заболел ли ты мой дорогой. Но слава Богу, что все благополучно и ты доволен. Деточка моя не забывай о Миши пришли ему книги, которые он просил ведь ему они очень нужны******. А то ведь дела то его не важны. Они недавно писали и спрашивали о тебе. Да и напиши Катюши она будет очень довольна. Жаль мне их бедненьких сидят они там в деревне, вот и Петроград близко а не как не соберутся. Да деточка моя не проста жизнь девочек моих. Так это больно и обидно. Слава Богу Ната теперь поправилась. Папа ходит на службу все ждет теплых дней а у нас как нарочно стали морозы, а зимою их не было. Недавно получили письмо от тети Тони. Она писала что бы ты написал дяди Паши он все ждет. У него <неразб.> доктор нашел туберкулез потом он был в Крыму но теперь поправился. И так мой дорогой Колюша будь здоров и весел, и не забывай нас. Твои письма единственная нам отрада. И прошу тебя позаботься о Мише. Я знаю деточка что у тебя мало время но что же делать надо ему помочь.

Колюшечка вот скоро и Пасха вот уже идет третья неделя великого поста. Не знаю приедет ли Катюша на праздник. Кажется каникулы не совпадают с праздником. Это очень печально. Всегда тяжело когда такой праздник из близких кто нибудь отсутствует. Всегда вспоминаю о тебе мой Колюшечка. Ведь у тебя много знакомых, а почему ты встречал Новый год один и Пасху тоже встречал один. Это скучно и тяжело по моему.

У меня все таки живет надежда что я тебя увижу. И так Колюша не забывай и пиши. Не смейся над моим письмом мой дорогой уж как умею.

Еще и еще целую. Папа кланяется и целует.

Твоя мама.

Колюша где ты теперь обедаешь по утрам что ты пьешь и тоже где. Ты кушай побольше и как следует а не сиди на сухом, это вредно. И как ты себя чувствуешь не безпокоит ли тебя рука напиши. Разберешь ли ты мое писание.

Письмо 3

от 16.04.1925

France

A’ monsieurN. Bachtin

12, passage Elisée des Beaux Arts

Paris XVIII

Христос Воскресе!

Дорогой Коля! Что это ты опять так долго не пишешь, совсем нас забыл. Получил ли ты наше письмо от 18-го марта? Напиши, как проводишь праздники. Мы собирались быть благоразумными и ничего не делать, но, конечно, не выдержали характера и протратились за полтора месяца вперед: будет булка, пасха и подобие окорока. Но обиднее всего, что неизвестно приедут ли девочки, каникулы у них есть, но неизвестно, можно ли будет уехать. А это будет обидно, т. к. уж если кутить, так по крайней мере всем вместе. У нас совсем весна, тепло, цветут подснежники, я раз даже была в лесу, но только один раз, т. к. очень теперь занята: у нас перерыва на Пасху не будет ни на один день, а каникулы на 10 дней обещают после 1-го мая. Устали мы очень. От Миши известий давно не было, кажется, он здоров, но живут неважно. Ты ему книг так и не послал? Катя очень недовольна своей службой, тяжело и неприятно. Свой день рождения она проболела, простудилась, т. к. далеко ходить. Пиши же, а то я не знаю, что писать, раз от тебя ни слуху ни духу.

Маруся.

Невель 19  25

Христос Воскресе!

Дорогой мой Колюшечка крепко тебя целую и поздравляю с праздником. Дай Бог что бы ты здоровым и веселым встретил праздник. Деточка моя что же ты нам теперь так редко пишешь очень это печально какая нам радость твои письма. Или у тебя так много дел. Меня беспокоит послал ли ты Мишеньки книги или еще нет. Все таки надеемся что Катюша приедет к празднику, а то совсем будет грустно. Да и ей бедненькой уж очень тяжело уж давно мы не виделись. Напиши милый как ты провел праздники. Помнишь ты в прошлом году был в Заутрени[20], ты описывал как было торжественно. Будь здоров мой Колюша пиши дорогой не забывай нас. Еще и еще целую. Твоя мать.

Дорогой Коля!

Христос Воскресе! Поздравляю тебя с праздником и желаю всего хорошего. Я живу по старому. Нас в школе не распустили еще и на Пасху будем заниматься. Каникулы будут с 1-го мая. Погода у нас очень хорошая, подснежники уже неделю, как цветут и травка начинает зеленеть. Заниматься совсем не хочется, мы все перемены проводим в садике, соседнего с нашей школой, собора. Пиши. Целую тебя!

Наташа.

Комментарии

* Остин Эрнест Дункан-Джонс (Austin Ernest Duncan-Jones, 1908‒1967). Философ, профессор философии в Бирмингемском университете с 1951 г. и до своей смерти. Президент Аристотелевского общества в 1960–1961 годах.

Его отец, Артур Стюарт Дункан-Джонс (Arthur Stuart Duncan-Jones, 1879‒1955), был англиканским священником и писателем. Остин получил образование в колледже Гонвилл и Кайус в Кембридже (Gonville and Caius College, Cambridge.). В 1934 году Дункан-Джонс был назначен ассистентом преподавателя философии в Бирмингемском университете, а в 1951 году стал профессором.

Был главным редактором журнала «Анализ» (Analysis), что считается его самым значительным вкладом в философию XX века; он редактировал журнал с 1933 по 1940 год, пока не началась Вторая мировая война. Возобновил выпуск журнала в 1947 году и оставался его редактором до 1948 года. В 1952 году стал президентом «Ассоциации разума» – философского общества, целью которого является содействие изучению философии.

В 1933 году женился на Элси Элизабет Фэйр. У них было двое детей: Ричард, историк, и Кэтрин, шекспировед. У него был брат – журналист Винсент Стюарт Дункан-Джонс, который с 1950 по 1954 год занимал должность генерального секретаря Британского комитета мира (британского отделения Всемирного совета мира), затем в Вене входил в состав секретариата Всемирного совета мира.

Основной областью интересов Дункана-Джонса была метаэтика, о которой он писал на протяжении всей своей карьеры, начиная с первой статьи, опубликованной в журнале Mind в 1933 году. Метаэтика – это изучение природы, сферы применения, основания и значения моральных суждений, этических убеждений или ценностей. Это одна из трех областей этики, наряду с нормативной этикой (вопросами о том, как следует себя вести и действовать) и прикладной этикой (практическими вопросами правильного поведения в данных, обычно спорных, ситуациях). Метаэтика рассматривает вопросы о природе добра, о том, как отличить добро от зла, и о том, каково надлежащее описание морального знания.

** ФранческаМэриУилсон (Francesca Mary Wilson, 1888‒1981). Родилась в семье квакеров. Получила образование в Центральной средней школе для девочек в Ньюкасле (Central Newcastle High School for Girls) и колледже Армстонга (Armstrong College), а затем изучала историю в Ньюнхэм-колледже Кембриджа (Newnham College, Cambridge). В 1912 году она получила сертификат учителя в Кембридже, после чего преподавала в средней школе Бата (Bath High School) графства Сомерсет и женской школе округа Грейсвенд (Gravesend County School for Girls) графства Кент.

В 1914 году Уилсон встретила бельгийских беженцев в Грейсвенде и решила приостановить преподавание, чтобы заняться гуманитарной работой: помогать беженцам. В 1916 году Уилсон работала с французскими эвакуированными детьми в Самоэне в Верхней Савойе, а в следующем году переехала на Корсику с сербским Фондом помощи. Она занималась аналогичной работой со своим братом Морисом Уилсоном в Северной Африке, а в феврале 1919 года переехала в Сербию, чтобы раздавать еду и одежду.

Ее первая книга «Портреты и эскизы Сербии» (Portraits and Sketches of Serbia, 1920) была направлена на то, чтобы рассказать о потребности Сербии в послевоенной помощи. С 1919 по 1922 год Уилсон работала в Миссии помощи квакеров в Вене, выступая в качестве переводчика и организуя продовольственные склады. После встречи с педагогом-художником Францем Чижеком (Franz Cižek) она организовала выставку детского творчества его учеников, собрав деньги для недавно основанного Фонда спасения детей (Save the Children Fund). Выставка гастролировала по Великобритании и США.

В 1925 году Уилсон устроилась на работу в приходской женский колледж при Англиканской церкви (Edgbaston Church of England College for Girls.), в Эджбастоне, пригороде Бирмингема. Там же она открыла свой дом для детей-беженцев.

Тогда же Николай Бахтин стал ее близким другом. Впервые они встретились в Париже весной 1928 года. Она оставила свои воспоминания о нем – 37 страниц машинописного текста. Они хранятся в архиве Бирмингемского университета и до сих пор не опубликованы. По мнению Робертса, «у нее и Бахтина, судя по всему, были романтические отношения в течение первого года или около того» (Roberts, 2010: 146).

Среди ее постояльцев был биолог, будущий нобелевский лауреат Морис Уилкинс (Maurice Wilkins). В начале 1930-х годов она регулярно ездила в Германию, навещая свою сестру. Она все больше беспокоилась о фашизме и открыла свой дом для беженцев.

Когда в 1937 году началась гражданская война, она отправилась на юг Испании, где организовала продовольственную помощь, основала детскую больницу и начала проводить профессиональные мастерские для испанских беженцев. Вскоре после начала Второй мировой войны, в октябре 1939 года, Уилсон посетила Венгрию, чтобы помочь польским беженцам. Пытаясь помочь чехам с поддельными удостоверениями личности, чтобы они могли вступить во французскую армию, она была арестована венгерской тайной полицией на границе с Румынией и в мае 1940 года вернулась в Англию.

Она работала в организациях по делам беженцев в Великобритании до 1945 года, когда присоединилась к новой администрации ООН по оказанию помощи и реабилитации (UNRRA), работая с выжившими беженцами из концлагеря Дахау под Мюнхеном.

Оставшуюся часть своей жизни Уилсон прожила в Лондоне, преподавая в Лондонском университете и в Ассоциации образования рабочих (Workers' Educational Association). В 1950-х годах она гастролировала по Великобритании, выступая на публичных собраниях по вопросам гуманитарной помощи, а также вела радиопередачи, посвященные этой теме. За свою жизнь Франческа опубликовала несколько книг и была плодовитым автором репортажей и публицистических статей, политических документов по перемещению населения, практических руководств по оказанию помощи, исторических трудов и сборников путевых заметок, биографий и автобиографий.

*** Профессор Рональд Ф. Уиллеттс (Ronald Willetts 1915‒1999). Родился в городе Хейлсоуэн, графство Вустершир. Он учился в гимназии Хейлсоуэна, где начал изучать классическую литературу, а продолжил ее изучение в Бирмингемском университете, окончив его с отличием в 1937 году.

Во время своего пребывания в качестве студента в Бирмингеме в 1930-х годах, находясь под влиянием Луиса Макниса, Генри Рида, У.Х. Одена, Уолтера Аллена и других членов «Бирмингемской группы», которые встречались в доме Филипа Сарджента Флоренса в Селли-парке, Уиллетс начал писать стихи и развивать свой стиль. В исследованиях греческого языка на него оказал влияние Э.Р. Доддс. Когда Доддс переехал в Оксфорд в 1936 году, его место занял Джордж Томсон, который также оказал влияние на научные взгляды и мышление Уиллетса. Он был полностью согласен с введением Томсоном предварительного года греческого языка для тех студентов-классиков, которые не изучали греческий в школе.

Специализировался на критологии, и его исследования были в основном связаны с социальными условиями и обычаями. Начав с книги «Аристократическое общество на Древнем Крите» (1955), он опубликовал несколько монографий, посвященных другим аспектам критской жизни, включая «Повседневную жизнь на Древнем Крите» (1969) и «Цивилизацию Древнего Крита» (1977). Он также опубликовал окончательное издание с комментариями «Свода законов Гортины» (1967).

В 1938 году он получил степень магистра, а в 1939 году – диплом по педагогике, после чего год проработал школьным учителем. С 1940 по 1946 год он служил в армии, а во время пребывания в Индии познакомился и женился на Джейн Ванн, которая оказала на него огромное влияние и стала для него опорой на протяжении всей жизни. В 1946 году он вернулся на кафедру греческого языка в Бирмингемском университете. В 1958 году был назначен старшим преподавателем, в 1963 году – доцентом, а в 1970 году – профессором. Уиллетс был заведующим кафедрой в течение шести лет, с 1975 по 1981 г.

Выйдя на пенсию. он продолжал писать стихи, выпустив серию томов с конца 1970-х и до начала 1990-х годов.

**** ИннаАриан (Dr Inna Arian, 1913-1970). Близкий друг Николая Бахтина. Родилась в Санкт-Петербурге. С 1925 года она училась в реальной гимназии Фюрстен-Бисмарк в Берлине и окончила ее в марте 1932 года. В апреле 1932 года она продолжила учебу в Берлинском университете, где изучала историю, философию, немецкий и английский языки. С октября 1936 по май 1938 года она училась на доктора философии в Немецком университете в Праге, сдавая экзамены по английскому, русскому языкам и философии. Защитила диссертацию по английской литературе.

В июне 1938 года она эмигрировала в Англию и вскоре после этого, в октябре 1938 года, начала обучение в Бедфордском женском колледже при Лондонском университете, где получила докторскую степень по философии. Ариан училась у профессора Сьюзен Стеббинг, которая в июне 1938 года отметила, что хотела бы видеть ее в числе своих аспиранток, поскольку «она, кажется, действительно философ». Ее специализацией была русская литература XIX века. После начала Второй мировой войны в 1939 году она была рекомендована на стипендию Британской федерации женщин с университетским образованием и получила международную стипендию Мэри Э. Вули в области искусств от Международной федерации женщин с университетским образованием на 1940-1941 годы. В нескольких газетах сообщалось, что федерация поддержала русскую еврейку.

В 1942 году ей пришлось оставить учебу и искать работу. Сотрудники Бедфордского женского колледжа рекомендовали ее на различные академические должности в высших учебных заведениях Великобритании, но ей было трудно найти работу в этой области. Она начала работать наблюдателем в Службе мониторинга BBC во время Второй мировой войны с мая 1942 по ноябрь 1946 года, выполняя работу в поддержку военных усилий Великобритании. Работая наблюдателем в подразделении «М», она познакомилась с другими беженцами, работавшими в службе, включая Сергея Вольфа, Владимира Рубинштейна и Жака Нильда.

В 1947 году она поступила в Бирмингемский университет на должность преподавателя кафедры русского языка и литературы. В сентябре 1948 года она вышла замуж за своего земляка, русского, заведующего кафедрой экономики и институтов СССР Александра Байкова. У них был один сын, Николас, который родился в 1949 году. Семья жила вместе с ее матерью Асей Ариан.

Инна овдовела в 1963 году и в последние несколько лет своей жизни возобновила отношения с Георгом Лихтхаймом, которого знала со школьных лет в Германии. В 1969 году он также посвятил Инне свою книгу «Истоки социализма». В 1966-67 учебном году, после отставки профессора Кристиана, она заведовала кафедрой русского языка и литературы. В последующие годы она вернулась к преподавательской деятельности. Завершила свою последнюю академическую сессию в 1969-1970 гг.

Одно из ее эссе под названием «Начала русской художественной литературы» было опубликовано посмертно в: «Литература и западная цивилизация. Том 4: Современный мир. Часть I: Надежды», под редакцией Дэвида Дейчеса и Энтони Торлби, 1975.

***** В семье Бахтиных было пятеро детей. Первым был Николай, потом Михаил и сестры:

– Мария (в письмах она подписывается Маруся) – старшая из сестер. Родилась в Орле 26 января 1898 года (Титов, 2023: 167);

– Екатерина (в письмах Катя, Катюша), учительница в провинциальной школе;

– Наталья, 1909 года рождения. В замужестве Перфильева;

– шестая – приемная дочь Нина Сергеевна Борщевская (Барщевская).

Когда летом 1918 г. семья Бахтиных переехала в Невель, то Михаил и его сестра Мария получили работу в Единой трудовой школе 1-й и 2-й ступеней и занялись учительской деятельностью. Младшие дочери Бахтиных, Екатерина и Наталья, здесь учились.

В 1920 г. Михаил переехал в Витебск. Мария преподавала в Невельской школе. Наташа училась в этой школе. Располагалась школа на центральной площади Невеля. До революции это было городское училище. А с 1918 года это была Единая трудовая школа первой ступени. В этой школе (1925‒1936) училась будущий заслуженный учитель РСФСР Станислава Викентьевна Марченко (Гиневец). Она стояла у истоков основания Музея истории Невеля. По воспоминаниям ее дочери, Регины Евгеньевны Малыгиной, ее первой учительницей была Мария Михайловна Бахтина (Шаворова, 2018).

Летом 1924 года М. Бахтин оставил Витебск и переехал в Ленинград. Здесь он оставался на протяжении почти шести лет – до весны 1930-го. По какой-то причине Михаил не сообщил семье свой адрес, сестра его искала через знакомых. Другая сестра в письмах к Николаю жаловалась, что от Миши совсем нет вестей. Но когда Михаил отправился в ссылку в 1930 году, то он передал квартиру своей семье, чтобы они могли переехать в Ленинград.

По словам двоюродной сестры Бахтиных – Елизаветы Тихоновны Ситниковой – все сестры умерли в 1942 году в блокадном Ленинграде (Конкин, Конкина, 1993: 361). Хотя у Екатерины Кларк другие сведения. Она пишет о родственниках Михаила Бахтина следующее: «Его отец, у которого в течение некоторого времени было слабое здоровье, умер в 1930-х годах. А его мать и Наталья погибли во время блокады Ленинграда во время Второй мировой войны. О судьбе двух других сестер ничего не известно (Clark, Holquist, 1984: 17).

В комментариях к изданию бесед Дувакина и Бахтина говорится, что умершие в блокаду мать и сестры предположительно похоронены на Серафимовском кладбище Ленинграда в братской могиле. Чудом уцелел и выжил сын Натальи Михайловны, Андрей Николаевич Перфильев, тогда пятилетний мальчик. Приемная дочь Бахтиных умерла в одной из больниц Ленинграда в 1944 г. от последствий перенесенного голода. Эта информация со слов мужа сестры Бахтина Натальи – Николая Павловича Перфильева (Дувакин, 1996: 283).

****** Какие-то книги для Миши Николай в октябре 1924 года посылал в Невель, но они не дошли до адресата. Его сестра Мария пишет, что 9 ноября «получили твое письмо от 25 окт, а от 7-го и книг не получали. Сказать нельзя, как это мне досадно! И почему это у других не пропадает!».

Но в 1925 г., не смотря на все просьбы матери, он этого сделать уже не мог. Николай в то время жил в крайней нищете, часто голодал и перебивался случайными заработками – например, собирал виноград или упаковывал книги. Его жизнь в тот период можно охарактеризовать как «отчаянные попытки выжить». В письме к редактору еженедельника «Звено» М.Л. Кантору от 21 сентября 1925 г. он пишет: «Пиренеи, тяжелая работа с 5 утра до 8 вечера (в качестве travail preparatoire) заставляют рыть какие-то рвы вокруг виноградников – словом, как раз то, что мне нужно. За два дня я совершенно почернел и руки в мозолях. Чувствую себя прекрасно, но зато другая сторона дела меня несколько тревожит: даже если работа затянется до 1-го октября, я все-таки не заработаю даже на билет до Парижа, не говоря уже о квартире на октябрь (как мечтал несколько наивно, когда уезжал)» (Устинов, Гардзонио, 1998: 588).