Введение

Русско-японская война представляет собой огромное исследовательское поле, и исследования российских дальневосточных духовных миссий постоянно расширяются. Среди них стоит упомянуть посвященные Китайской православной церкви монографии В.Г. Дацышена (Дацышен, 2010; Дацышен, 2011), ряд публикаций о православии в Корее Т.М. Симбирцевой (Симбирцева, 2001a: 261-301; Симбирцева, 2000a: 42-56; Симбирцева, 2000b: 160-164; Симбирцева, 2001b: 268-275); относящуюся непосредственно к теме нашего исследования монографию Э.Б. Саблиной об истории японской Церкви (Саблина, 2006). Защищались и диссертации (Андреева, 2001; Чо Чо Хван, 1997; Шубина, 1998), в том числе и посвященные японской духовной миссии (Боголюбов, 2004), исследующие судьбы миссий в целом или в каком-то отдельном аспекте, и ряд других.

Как видно, в этой области представлены в основном макроисторические исследования, и выбранный для статьи личностный, микроисторический ракурс придает ей научную новизну.

Статистические данные о Миссии за 1903–1904 гг. выражаются в следующих цифрах: в Японии на то время было 260 православных христианских общин, общее число православных составляло 28 597 человек. Японских православных возглавлял епископ, духовное окормление осуществляли 28 священников, 7 диаконов и 12 причетников. Священники и диаконы поставлены из числа местного населения. Отдельно отчет упоминает проповедников, которых насчитывалось 151 (Всеподданнейший отчет…, 1909: 159).

При миссии работали образовательные учреждения, иконописная мастерская, велась переводческая и издательская деятельность (Всеподданнейший отчет…, 1909: 160).

Во «Всеподданнейшем отчете обер-прокурора…» за 1905–1907 гг. сведения о работе дальневосточных миссий отсутствуют (Всеподданнейший отчет…, 1910).

Большинство исследователей видят причины войны в «столкновении двух амбициозных империй – русской и японской» (Фролов, 2014: 176). Предвоенная атмосфера становилась все более напряженной. В январе 1904 г. арестовали православного японца Григория Такахаси, служившего переводчиком у российского морского агента А.И. Русина в Иокогаме, по обвинению в шпионаже в пользу русских. Его приговорили к восьми годам заключения (Дневники…, 2004a: 11/24.02.1904). Появились слухи о готовящемся погроме Миссии, было совершено нападение на редакцию «Нироко-симбун» (Дневники…, 2004a: 16/19.01.1904).

Миссия в годы войны

С началом войны российское посольство покидает Японию. Владыка Николай решает остаться, но отказывается от участия в общественном богослужении, поскольку во время него возносятся молитвы за японского Императора и его войско. Это выглядело бы неискренне для обеих сторон (Дневники…, 2004a: 25.01/07.02.1904). Православным японцам как патриотам он считает правильным молиться за богослужением о победе японского войска и совершать благодарственные молебны по случаям этих побед. Например, после побед при Мукдене (Дневники…, 2004b: 06/19.03.1905) и Цусиме (Дневники…, 2004b: 18/31.05.1905).

В этот период Миссия и православные японцы были под подозрением. «Ро-тан», «русский шпион» – стало распространенным обвинением. Пришлось отказаться от мысли предложить знающих русский японцев из числа сотрудников и учеников Миссии в качестве военных переводчиков. Тогда сотрудники семинарии предложили за свой счет издать русско-японский разговорник тиражом 10 000 экз. и передать военным (Дневники…, 2004a: 27.01/09.02.1904).

Японские власти обеспечили Миссии круглосуточную охрану, благодаря чему «даже ни одного стекла не разбито японскими патриотами» (Дневники…, 2004a: 02/15.06.1904), – с благодарностью свидетельствует о. Николай.

В феврале 1904 г. православные японцы в Хакодате как русские шпионы были выселены из своих домов (Дневники…, 2004a: 30.01/02.02.1904). Появляются слухи, что срок аренды земли, на которой расположены постройки Миссии, заканчивается в текущем году (Дневники…, 2004a: 22.02/06.03.1904). Одной из острых проблем была нехватка жалованья: содержание для Миссии из России никак не приходило (Дневники…, 2004a: 12/25.05.1904). В связи с этим обсуждается вопрос, чтобы верующие на местах содержали своего священника за свой счет.

Прежде дружественные иностранцы стали «чуждаться русских» (Дневники…, 2004a: 17.02/01.03.1904), а тон публикаций в прессе, особенно британской, становится все более неприязненным. Приходится опровергать и искаженное представление о том, что глава Русской церкви – Российский Император, и он использует Церковь в своих интересах.

13 апреля 1904 г. погиб адмирал С.О. Макаров, поддерживавший Миссию. «Я лично люблю японцев, может быть, даже больше, чем другие, но все же они были для меня посторонние люди, покамест я не увидел их в православной церкви» (Макаров, 1889: 5), – пишет он в 1889 г.

Основной задачей Миссии в этот период стала забота о русских военнопленных. Первый в Японии лагерь военнопленных был открыт в Мацуяме. Впоследствии многие регионы выразили желание принять у себя русских, поскольку это оживляло торговлю (Курата, 2010: 73). Всего действовало 29 лагерей (Курата, 2010: 71). «Самый маленький по числу пленных лагерь в Сидзуока (по 60 солдат и офицеров), самый большой в Осака – 17 597 чел.» (Шугалей, 2004: 98). В дневниках владыки Николая упоминаются многие из этих лагерей и служащие в них священники и диаконы японцы. Для удобства представим информацию в форме таблицы (табл. 1).

Таблица 1

Священнослужители в японских лагерях военнопленных

Table 1

Clergymen in Japanese prisoner of war camps

Священники и сотрудники Миссии приняли решение ежемесячно передавать 1 % своего жалованья в пользу служащих у русских военнопленных в Судзуки и Морита (Дневники…, 2004a: 08/21.07.1904).

К августу 1904 г. на фоне побед японцев «в Токио уже составилось общество на акциях для эксплуатации в Манчжурии и Корее – так уверены японцы в завладении Манчжурией и Кореей» (Дневники…, 2004a: 01/14.08.1904) – свидетельствует о. Николай.

Некоторые сотрудники и учащиеся Миссии были призваны на военную службу. Среди них учащийся семинарии Павел Аоки, преподаватель семинарии Петр Уцияма.

Обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев присылает книги. Множество посылок с книгами и периодикой приходит от адмиральши М.И. Чухниной. Часть книг владыка Николай рассылает из запасников миссийной библиотеки. В Рождество 1905 г. епископ Николай разослал военнопленным специально заказанные «волшебные фонари» с картинами из Священной истории. Посылают также иконы, нательные крестики, свечи.

В январе 1905 г. через французское посольство стало известно, что японские власти разрешили русским священникам остаться вместе с командами пленных из Порт-Артура. А несколько дней спустя решение было изменено. По данным газет, число русских пленных на тот момент составляло около 39 150, и священников Миссии для них, конечно, не хватало (Дневники…, 2004b: 06/19.01.1905).

Письма и фотографии от военнопленных и рассказы очевидцев свидетельствуют о достойном обращении с ними (Дневники…, 2004b: 14/27.01.1905; 29.01/11.02.1905), но это, безусловно, отдельные субъективные свидетельства.

В конце мая 1904 г. с разрешения Министерства сухопутных войск Японии было сформировано Общество духовного утешения военнопленных, секретарем которого стал Василий Ямада. Подробно деятельность этого Общества и духовное окормление русских военнопленных в лагерях исследует Л.В. Жукова (Жукова, 2006: 79-89). В его деятельности участвовали не только православные, но и представители других христианских конфессий, и буддисты (Поздняков, Догадов и Гайфие, 2025: 20).

Летом 1904 г. японец Ямазаки Мицуаки основал Общество сочувствующих военнопленным с целью оказывать им возможную помощь (Дневники…, 2004a: 30.05/12.06.1904), но позже выяснилось, что он неблагонадежен (Дневники…, 2004a: 08/21.07.1904).

В апреле 1905 г. военнопленные размещены уже в 22 местах (Дневники…, 2004b: 09/22.04.1905). По сведениям из японского Военного министерства, пленных «по 28-е февраля нового стиля было: 38 358 чел[овек]» (Дневники…, 2004b: 26.02/11.03.1905).

Конечно, пленным нужно было дать какое-то занятие. В Фукуцияме, например, решили устроить театр. В Нагое (Дневники…, 2004b: 18/31.03.1905), Тоёхаси, Судзуоке (Дневники…, 2004b: 22.03/04.04.1905) организовали обучение грамоте. Миссия отправляет туда учебные пособия.

Для русских в лагере Хаматера власти соседнего города Сакае решили построить три часовни (лагерь делился на три части). Предполагалось, что они будут открываться, чтобы все могли видеть совершение богослужения (Дневники…, 2004b: 03/16.03.1905). В часовнях разместили иконы из Порт-Артура и торжественно освятили их в конце марта – начале апреля 1905 г. (Дневники…, 2004b: 22.02/04.04.1905).

В 1905 г. недостаток средств ставит под вопрос набор учащихся в семинарию (Дневники…, 2004b: 14/27.01.1905; 09/22.03.1905).

На апрель 1905 года в Японии около 60 000 русских военнопленных, размещенных в 22 местах. Их духовное окормление совершают 10 священников Японской миссии (Дневники…, 2004b: 09.04/03.05.1905).

Среди военнопленных нашлись художники-иконописцы, для них отправляют необходимые материалы (Дневники…, 2004b: 11/24.06.1905). Одному из них о. Николай предлагает остаться в Японии и расписать собор (Дневники…, 2004b: 13/26.010.1905).

Несмотря на собственную нужду, военнопленные собирают пожертвования для Миссии на приобретение в России икон, чтобы оставить их на память Японской церкви, на сооружение иконостасов в лагерях в Нагое (Дневники…, 2004b: 17/30.01.1905), госпитале в Мацуяме, в Хигаси-Хонгвандзи и Ниси-Хонгвандзи (Дневники…, 2004и: 03/16.03.1905), в Тоёхаси. А в Сидзуоке задумали построить храм и оставить на память о себе японским христианам (Дневники…, 2004b: 13/26.06.1905), но земля в городе очень дорогая. Одной из инициатив был сбор средств на нательный крест в подарок наследнику-цесаревичу.

Летом 1905 г. проходит традиционный ежегодный собор Японской церкви.

А в августе появляется новая волна пленных с Сахалина. «По японским сведениям, из 73 000 русских военнопленных 4 863 (в т. ч. 103 офицера) были взяты в плен и направлены из Корсакова в порт Аомори и далее – в разные лагеря, как, например, в Хиросаки, Акита, Сэндай, Нарасино, Хамадэра, Нагоя и др.» (Курата, 2010: 73). «В лагере в Хиросаки были размещены русские офицеры, в городе жили их жены и дети» (Курата, 2010: 84). Особенность этого контингента пленных в том, что часть его представляли бывшие каторжники и ссыльнопоселенцы.

Для русских военнопленных в лагерях в Хиросаки, Ямагате и Аките служили иерей Борис Ямамура и диакон Сираива (Курата, 2010: 79).

В августе 1905 г. японские власти запрещают о. Алексею Савабе и о. Петру Ямагаки служить у русских военнопленных (Дневники…, 2004b: 02/15.08.1905).

Затяжная война истощила ресурсы обеих стран (Горелов, 2012: 38).

В конце августа приходит известие о заключении мира, но особой радости не приносит (Дневники…, 2004b: 17/30.08.1905). Его условия вызывали много критики. В Японии тоже не все были удовлетворены условиями мира и подбивали общественность к выражению недовольства, что вылилось в беспорядки.

Меж тем в России нарастают революционные события. Революционные настроения распространяются и среди военнопленных, что приводило к конфликтам между ними, до драк и беспорядков, как, например, в Хаматере (Дневники…, 2004b: 28.10/10.11.1905) и Кумамото (Дневники…, 2004b: 15/28.11.1905).

Некоторые исследователи видят в итогах Русско-японской войны предпосылки последующего нарастания японского милитаризма и рассматривают этот конфликт как начало антиколониальных процессов в Азии (Еремеев, 2023: 76).

Захоронения русских воинов, погибших в боях и умерших в плену, разбросаны по территории Китая, Японии и даже Кореи. После войны была проведена большая работа по их переносу и упорядочиванию, что составляет отдельную тему для исследования (Шугалей, 2004: 96-101).

Заключение

Русско-японская война стала серьезным испытанием для Духовной миссии Русской православной церкви в Японии.

Горечь поражений, недостаток средств, перебои с финансированием, ограничения со стороны японских властей существенно затрудняли работу Миссии. Кроме того, сотрудники Миссии и связанные с ней люди подозревались японскими властями в шпионаже в пользу русских и порой подвергались преследованиям. С другой стороны, местные власти обеспечили охрану территории Миссии.

Некоторые ученики и сотрудники Миссии были призваны на воинскую службу.

Основной заботой Миссии стала поддержка русских военнопленных. Возглавлявший Миссию епископ Николай (Касаткин) отмечает, что все остальные задачи Миссии отошли на второй план.

В 29 лагерях военнопленных служили около 10 русскоговорящих священников-японцев из числа сотрудников Миссии. Конечно, это крайне мало для такого количества военнопленных. Эти богослужения не только являлись им духовным утешением, но и знакомили наблюдавших за ними японцев с русским православием.

Помимо совершения богослужений, в большом количестве рассылались посылки с самым необходимым.

Положение в лагерях осложнялось распространением среди русских военнопленных революционной пропаганды.

После окончания войны русские военнопленные покидают Японию, и жизнь Миссии возвращается в привычное русло.

Не будет преувеличением сказать, что Миссия оказала огромную поддержку пленным соотечественникам и достойно прошла выпавшее на ее долю испытание.