Труды Даниила Михайловича Велланского, 250-летний юбилей которого мы отметили в 2024 году, не получили серьезного признания у современников, многое из его исследований стало достоянием библиотечных хранилищ и архивов (Розанов, 1867; Веселовский, 1901; Лысцов, 1995; Приленский, 2020). Вместе с тем, его идеи оказываются поразительно созвучны современной философии, которая рассматривает науку в контексте культурно-исторической эпистемологии, выдвигая на передний план такие ее характеристики, как междисциплинарность и человекоразмерность. Оригинальность исторического опыта Велланского состоит в том, что он осмысливал феномен науки не только как философ, но и как практик. В основании его понимания научного знания лежат не только идеи Шеллинга, чьи лекции он слушал в Германии, чьей натурфилософией проникся и впервые познакомил с ней российского читателя (Казаков, 2023: 91), но и длительная врачебная деятельность. Речь в нашей статье пойдет о его философии медицины как особого рода знании, как о строгой науке. И в этом, собственно говоря, мы видим достоинство Велланского как мыслителя.

Прежде чем приступать к анализу философии медицины Велланского, необходимо ответить на вопрос: какая современная концепция философии науки наиболее органична для сопоставления с его идеями? Конечно, можно было бы опереться на идеи Поппера, Лакатоса, Куна, Фейерабенда. Однако ни один из них не исследовал науку как культурно-исторический феномен (в полном смысле этого выражения). И потому мы проанализируем актуальные идеи Велланского в сопоставлении с концепцией научной рациональности В.С. Степина (Степин, 2009). Согласно этой концепции, наука в своем развитии проходит ряд стадий, в основании которых лежит особый тип научной рациональности (классический, неклассический и постнеклассический).

Для нас важно, что рассуждения Велланского, жившего в эпоху классической науки, перекликаются с «постнеклассическим» типом научной рациональности. Постнеклассическая наука, с точки зрения В.С. Степина, характеризуется расширением структуры знания; усложняется представление о мире и человеке, что требует от ученых апелляции к разным научным дисциплинам в процессе исследования сложных предметностей. Подобное явление именуется междисциплинарностью. «Междисциплинарность, – как ее определяет С.С. Гусев, – термин, выражающий интегративный характер современного этапа научного познания. На различных этапах истории науки ее изменения существенно определяются сложным взаимодействием процессов дифференциации (распадения однородной, “единой и целостной” системы на ряд относительно автономных областей) и интеграции (объединения ранее самостоятельных предметных сфер, возникновение “синтетических” дисциплин: биофизики, психолингвистики и т. д.). В различных исторических условиях ту или иную конкретную стадию функционирования познания может определять временное доминирование какого-то одного из этих процессов. Однако это не означает полного вытеснения противоположной тенденции. По существу, обе эти линии взаимно предполагают и дополняют друг друга» (Гусев, 2009: 477–478).

Философские идеи, усвоенные у Шеллинга, Велланский позже применил для систематизации медицины, которая, говоря на языке современной нам философии науки, была изначально «междисциплинарной» в том смысле, что органично включала в себя и экспериментальную анатомическую деятельность, и различные теоретические естественнонаучные концепции, и химические опыты с лекарствами, и структурную организацию врачебного и санэпидемиологического дела. Потому мы можем сказать, что философия медицины Велланского уже содержит междисциплинарные интеллектуальные потенции. Он попытался методологически «преобразить» само врачебное дело. Именно в процессе научной концептуализации медицинского тезауруса, а также изучения физического и химического строения человека философствующий врач обращается к другим естественным наукам (Велланский, 1831). На основе исследований из других естественных наук Велланский строит и свое представление о медицине. Совмещение и систематизация этих исследований в контексте конкретных потребностей врачебного дела позволяли, по мнению Велланского, медицине стать такой же научной (теоретической) областью, как физика или химия. Из этого следует, что для основания теоретического базиса медицины требовалось изучение физических и химических явлений, а также их преобразование под предмет исследования.

Эти явления Велланский предлагает исследовать не как внешние влияния на физиологические процессы, но как свойства, внутренне присущие человеческому организму (Велланский, 1812). Иначе говоря, он считал, что процессы внешние, наподобие магнитных или электрических, существуют и внутри самого человека. В качестве примера он повествует о наличии химических, электрических и магнетических процессов в репродуктивной системе человека (Велланский, 1805: 55).

Описывая медицину, Велланский сталкивается с тем, что не может дать однозначного заключения о том, является ли она наукой. Причиной тому можно считать отсутствие у врачебного дела достаточного теоретического базиса. Более того, Велланский показывает, что во врачебном деле его времени еще не было какой-либо теоретической систематизации (Велланский, 1805: 3, 7). Он писал по этому поводу следующее: «… при постоянных неудовлетворенности и жалобах всех великих мужей на врачебную науку, не только ни один из них не исправил ее действительно, но никто не был в состоянии предложить истинного способа к совершенствованию оной, что видно из всех неудачных опытов, которыми так многие пытались сделать медицину основательной наукой» (Велланский, 1805: 7-8). Но означает ли это, что медицина не имеет научной самостоятельности? Отвечая на этот вопрос, Велланский писал, что такое утверждение недалеко от истины в связи с малой научной базой врачебного дела и отсутствием четкого понимания множества процессов, происходящих в человеческом теле.

При этом Велланский считает, что не только естественные науки могут дать ответы на загадки физиологических процессов, но и исследования в области медицины способствует развитию этих наук. Медицина, по Велланскому, это наука о природе[1], а физика и химия являются науками, предоставляющими ключ к ее пониманию. Таким образом, физика и химия становятся основой для изучения медицины, а затем и природы в целом (Велланский, 1831).

Вместе с тем, Велланский понимал, что медицина отличается от естествознания, поскольку имеет дело с живым человеческим организмом. И потому он предлагает посмотреть на нее не только как на науку, но и как на искусство, как на естественную философию. Медицина, таким образом, занимала, по Велланскому, особое место в структуре знания.

Она должна совершенствовать не только знания, но и техники. Работая с человеческим телом как с объектом изучения и практики, приходится обращаться к набору научных фактов о нем и уметь искусно владеть инструментами, дабы не навредить. От науки врачу потребуется практический опыт и понимание процессов, происходящих внутри человека. Однако приобретение данных качеств врачом парадоксально само по себе. Без опыта врачу сложно будет лечить людей, но и приобретать его приходится посредством практики. В отличие от многих других ремесел, врачебное дело не может простить ошибок, которые неминуемо случаются в любой другой сфере. И здесь Велланский оказывается созвучен с проблемами современной биоэтики.

Велланский, указывает, что всякая естественная наука требует еще и умозрения, без которого она остается набором сухих фактов. Именно в умозрении Даниилу Михайловичу видится будущее медицины, то есть в опоре не исключительно на опыт, но еще и на рассуждение (Щедрина, Щедрина 2024). Такая позиция Велланского подвергалась критике со стороны коллег (Филомафитский 1836: 15–17). Им казалось, что «умозрением» Велланский стремится отгородить медицину от эмпирического изучения и экспериментальных практик. Но это противоречит изначальной идее Даниила Михайловича: он приветствовал синтез умозрения и эмпирического способа познания, ведь без практики медицина не могла бы продвинуться дальше.

Еще одним проявлением постнеклассического способа мышления Велланского можно считать (в определенной степени) его концепцию человека. С его точки зрения, человек – это часть общей системы бытия, существо, воплощающее Абсолют. Он творимый и творящий одновременно, создание природы, но при этом является ее исследователем и творцом. Он включен в систему природы и не может быть представлен вне ее самой. Сегодня мы вполне можем рассматривать такой способ представления человека в контексте «человекоразмерности» науки, с той только оговоркой, что у Велланского человек коррелятивен Абсолюту, а в современной «постнеклассике» – социуму, то есть самому себе.

Познание человека, по мнению Велланского, не является исключительно естественнонаучным. Человек – существо духовное, потому для его понимания необходимо учитывать метафизические основания. Он видит, что вся материя в природе обладает душевными качествами, а бездушного в природе не существует (Велланский, 1805: 22–23). Свое доказательство Велланский строит на основе трех «потенций», где первая потенция отвечает за пребывание в мире, вторая – за идеальное воплощение существа, а третья представляет собой соотношение духовного (или идеального) и материального. Из этого Велланский делает вывод, что одним из источников болезней является расхождение тела с духом. Философски Велланский описывает человека более целостно, нежели медицински. Но стоит сделать уточнение и упомянуть, что обе точки зрения в конечном итоге объединяются.

Согласно его описанию, человека необходимо воспринимать как высшую форму – как Абсолют (Велланский, 1805: 44–47). Человек вбирает в себя многие качества природы, начиная от явлений органической природы (животное, растительное и интеллектуальное) и заканчивая неорганическими (физические процессы, происходящие в природе). Возможно, изучение всего, что человек перенимает из природы, позволило бы нам приблизиться к его пониманию. Как следствие, это могло бы ознаменовать новый шаг во врачебной науке. Но для этого необходимо понять все существо человеческого организма, которое, по мнению Велланского «…не многим известно в науке о нем» (Велланский, 1805: 56). Велланский считает, что современная ему натурфилософия показала существенную сторону человеческого организма в объединении абсолютного и объективного через трансцендентальность (Велланский, 1805: 30).

В связи со сказанным нужно обратить внимание на то, что идеи Велланского о человеке и Природе вписываются в современную экологическую тематику (см., например, (Рочняк, 2023)). Будучи единой, природа, по Велланскому, включает в себя не только живые организмы, иначе бы познание ее заключалось лишь в биологических исследованиях. Сложно представить себе любой организм вне среды его обитания. Среда состоит не только из растений и животных, но и из самого места, включая геологические объекты и физические процессы, протекающие в них. Подобные процессы неизменно сказываются на самих обитателях, вне зависимости от уровня их разумности. Все это позволяет образовать среду, в которой физические и биологические процессы сосуществуют как самоорганизующаяся система. Всю эту систему можно назвать «живой». Так и для Велланского «живым» является все, что способно к движению и изменению. Поэтому даже физические процессы, подразумевающие движение, трактуются им как «живые».

Несмотря на то, что Велланский не получил заслуженной славы в годы своей жизни, его влияние не осталось бесследным для истории медицины. П. Резвых свидетельствует, что Велланский расширил свой терминологический инструментарий еще и благодаря тому, что освоил не только шеллинговскую натурфилософию, но и натурфилософские концепции других авторов, прежде всего Лоренца Окена, которого он переводил на русский язык, а также ученика Шеллинга, врача и философа Игнаца Трокслера и более старшего ученого медика и просветителя Альбрехта фон Галлера (Резвых, 2008). Таким образом, многие из нововведений, которые предоставил Велланский, стали частью современной медицинской терминологии, и хотя его имя значилось лишь на страницах учебников и словарей, Велланский помог заложить фундамент для становления медицины наукой.

Философия медицины Велланского актуальна в контексте осмысления проблем современной философии науки. Велланский показал фундаментальное значение рационализма в становлении практико-ориентированных наук. Ценность его философских рассуждений для современной философии науки состоит в том, что в его историческом опыте выразились (в определенном смысле) идеи междисциплинарности, экологичности и человекоразмерности. Сочетание гуманитарного знания с естественнонаучными исследованиями, которое присутствует в трудах Велланского, позволяет нам сегодня актуализировать его натурфилософию в контексте традиции «положительной» философии на русской почве.