В статье анализируется базовый метод описания действительности советской журналистикой 30-х – начала 50-х гг. Показано, что в его основе лежал сформированный в недрах тоталитарной культуры метод соцреализма. Советские журналисты не были субъектами познания реальности, а выполняли партийные установки, руководствуясь в своих материалах предустановленной соцреалистической схемой конфликта, противостояния положительных и отрицательных героев. Отрицательный персонаж являлся важным структурообразующим элементом конфликта. Он парадоксально объединял в себе противоположные черты: с одной стороны, он был почти всемогущ и наделялся сверхчеловеческими чертами, с другой, был слаб и обречен на поражение. Представители Хаоса выстраивались в строгую иерархию в зависимости от преследуемых целей. Между сталинистской журналистикой и искусством (литературой, прежде всего) существовали некоторые отличия. Так, во всяком случае, во второй половине 20-х и в 30-е годы, литература более сосредоточена на самом процессе пересотворения стихийного человека в человека «сознательного». Журналистика же более обращалась к результату пересотворения. Впрочем, эти отличия ничего не меняли в существе изображаемого мира.
The article analyzes the basic method of describing the reality of Soviet journalism in the 30s – early 50s. In it's basis which was formed in the depths of totalitarian culture, there was a method of social realism. Soviet journalists were not the subject of understanding reality, but they performed the party’s directives, and were guided in their works by a predefined socialist-realist scheme of confrontation of positive and negative characters. The negative character was an important structural element of the conflict. It paradoxically united an opposite characters inside. On one side, it was almost all-powerful, but on the other side, it was weak and doomed to failure. Representatives of chaos built themselves into a strong hierarchy depending on intention. However, there were some differences between Stalinist journalism and art (literature above all). So, in the second half of the 20s and in 30s, literature was more focused on remaking a "natural" human into a "conscious" person. Journalism was more focused on the result of the "remaking" process. However, these differences didn't change anything in the content of the world being portrayed.