В статье представлены материалы сравнительного анализа фундаментальных принципов философии познания выдающихся представителей классической русской философии XIX века Н.Н. Страхова и П.Е. Астафьева. На материалах их главных философских произведений показано, как, опираясь на cogito ergo sum Декарта (укорененное, в свою очередь, в традиции, восходящей к сократовскому самопониманию), оба мыслителя в своих полемически направленных самостоятельных философских поисках приходят к разным выводам о природе познающего субъекта. Полагая принципиально необходимым момент объективации познаваемого, в том числе в процессе познания собственных душевных переживаний, Н.Н. Страхов считает, что субъект сознания как таковой – это нечто, не обладающее никакими свойствами и качествами, поскольку все эти свойства и качества объективируются в содержании душевной жизни. П.Е. Астафьев считал такое раздвоение – на субъект переживания и само переживание – незаконным; настаивал на нераздельности в «тотальном психическом акте» субъекта и его душевного переживания, трактовал процесс познания внутренней душевной жизни как непосредственный и естественный.
The article presents a comparative analysis of the fundamental principles of the philosophy of knowledge of prominent representatives of the classical Russian philosophy of the XIX century Nikolai Strakhov and Peter Astafiev. The materials of their main philosophical works show how, based on Descartes' cogito ergo sum (rooted, in turn, in a tradition that goes back to Socratic self-understanding), both thinkers in their polemically-directed independent philosophical quests come to different conclusions on the nature of the cognizing subject. Assuming fundamentally necessary moment of objectification of the knowable, including the process of knowledge of their own spiritual experiences, N. Strakhov believes that the subject of consciousness as such is aught that does not possess any properties and qualities, since all these properties and qualities are objectified in the content of psychic life. P. Astafiev considered this split – on the subject of the experience and the experience itself – to be illegal; he insisted on the inseparability of the subject and his spiritual experience in the "total mental act", and interpreted the process of knowledge of the inner psychic life as a direct and natural.