Анализируя историческую литературу, посвященную России раннего Нового времени (конца XV – конца XVIII вв.), нетрудно заметить, что наметившаяся несколько десятилетий назад тенденция пересмотра, казалось бы, устоявшихся оценок и интерпретаций не только не приостановилась, но продолжает развиваться. Новое исследование известного американского русиста Н. Ш. Коллманн, посвященное истории раннемодерной «Русской империи», наглядное тому подтверждение. Оперируя значительным объемом фактов и подходя к их оценке с новым вопросником, исследователь дает оригинальную и во многом неожиданную картину развития русской государственности с середины XV по начало XIX вв., подвергая при этом сомнению и критике устоявшиеся стереотипы относительно политического режима и внутреннего устройства Российского государства в рассматриваемый период, характера взаимоотношений между властью и обществом и др. Красной нитью через исследование проходи тезис о том, что никакого разрыва в политической традиции и культуре между «московским» и «петербургским» периодами истории русской государственности не было, что, несмотря на все внешние отличия, просматривается безусловный континуитет между двумя эти ми этапами ее эволюции.
Analyzing the historical literature on early modern Russia (late 15th – late 18th centuries), it is easy to see that the tendency to revise the seemingly established assessments and interpretations, which emerged several decades ago, far from being stopped, continues to evolve. Dedicated to the history of the early modern "Russian Empire", a new study by N. Sh. Kollmann, a famous American Russian scholar, is a clear confirmation of this. Operating with a significant volume of facts and approaching their assessment with a new questionnaire, the researcher gives an original and, in many ways, unexpected picture of the development of Russian statehood from the middle 15th to the beginning of the 19th centuries. At the same time, she questions and criticizes the established stereotypes regarding the political regime and the internal structure of the Russian state in the period under review, the nature of the relationship between the government and society, etc. The thesis about the absence of a gap in political tradition and culture between the “Moscow” and “Petersburg” periods of the history of Russian statehood was not a common thread through all this research, but, despite all the external differences, an unconditional continuity can be seen between these two stages of its evolution.